Ирина Викторовна Хоменко

 

Профессор Киевского национального университета им. Тараса Шевченко, доктор философских наук.

Дискурс эристического спора

  (извлечения)

Скачать всю статью.....

Читать статью (извлечения) :

 

Термин «эристика» имеет давнюю историю. Он появляется еще во времена Древней Греции. Детальный анализ того, что представляет собой эристика,

был предпринят в свое время Аристотелем в таких работах, как «Топика» и «О софистических опровержениях». Аристотель попытался различить понятия

«диалектика», «эристика» и «софистика». При этом если первое он оценивал позитивно, то второе и третье, по его мнению, имели только негативные характери-

стики.

Предметом исследования, как диалектики, так и эристики с софистикой были силлогизмы, то есть рассуждения. Эти рассуждения существенно отличались

от научных силлогизмов, которые являлись предметом исследования аналитики. Что же их отличало?

 

Прежде всего, посылки, входящие в состав таких рассуждений. В научных силлогизмах посылки должны были быть необходимыми положениями. «Доказы-

вающее же знание – то, которое мы имеем благодаря тому, что имеем его доказательство. Следовательно, доказательство есть силлогизм из необходимых посылок»1, - писал Аристотель во «Второй аналитике». Необходимый характер посылок обуславливал их истин ность. Такие высказывания должны были быть истинными положениями.

 

В диалектике, эристике и софистике посылки рассуждений могли иметь правдоподобный характер, то есть их истинность могла быть и не установлена за-

ранее. «Диалектическое же умозаключение – это то, которое строится из правдоподобных положений», - находим в «Топике». Однако правдоподобность может быть разной. Иногда человеку только кажется, что то или иное положение имеет правдоподобный характер. Именно такие утверждения используют как посылки в эристических рассуждениях. «Эристическое же умозаключение исходит из положений, которые кажутся правдоподобными, но на деле не таковы, или оно кажется исходящим из правдоподобных либо кажущихся правдоподобными положений». «Эристическое и софистическое умозаключение – это, во-первых, мнимое умозаключение относительно того, чем занимается диалектика как искусство испытывания, даже если заключение истинно, ибо оно обманчиво в отношении причины. Это, во-вторых, такие паралогизмы, которые, не соответствуя способу исследования данного предмета, кажутся построенными по правилам соот

ветствующего искусства».

 

Таким образом, диалектические рассуждения отличаются от эристических, во-первых, своим мнимым характером, во-вторых, видимостью раскрытия сущно-

сти предмета исследования. В связи с этим и цели, которые стоят перед диалектикой, эристикой и софистикой отличаются.

 

Диалектику Аристотель оценивал достаточно высоко. Он писал о том, что она может быть полезной и для тренировки, и для устных бесед, и для философ-

ских знаний. Эристика, по Аристотелю, преследует только одну цель – победу в споре нечестными способами. Эристик относится к диалектику так, как чело-

век, который делает неправильные чертежи, относится к геометру. «В самом деле, он ложно умозаключает, исходя из тех же начал, что и диалектик, а делающие не-

правильные чертежи – из тех же начал, что и геометр».

 

Эристика отличается и от софистики, но только целью. Если цель эристов – победа в споре, то цель софистов – использование мнимой мудрости ради славы

в погоне за наживой. В связи с этим софистику Аристотель называет «искусством наживы с помощью мнимой мудрости». И эристы, и софисты используют

одинаковые доводы, но с разными целями. «И один и тот же довод будет софистическим и эристическим, но не для одного и того же: эристический – ради мнимой победы, софистический – ради мнимой мудрости».

Таким образом, эристика у Аристотеля связывалась со спором, где спорящие активно влияют один на другого, при этом главная цель, стоящая перед ними, -

это победа. Ради победы могут быть использованы различные уловки, которые приводят к ложности доводов, а, следовательно, и к ложности заключения ар-

гументации-рассуждения.

 

В дальнейшем значение термина «эристика» существенно не изменилось. Однако необходимо отметить, что четкой разницы между диалектикой, эристи-

кой и софистикой после Аристотеля уже не проводили.

 

Так, например, И.Кант в трактате «Логика» писал, что в давние времена диалектику изучали очень старательно. Это искусство под видимостью истины

выставляло ложные положения и старалось соответственно им высказывать мнимые утверждения о вещах. У греков диалектиками были адвокаты и ораторы, которые умели убеждать народ в том, к чему стремились, то есть в мнимой видимости. В логике ее долго освещали под именем искусства спора. «Ничто не может быть более негодным для философа, как культивиро вание такого искусства», - завершает Кант.

 

Хотя Кант и не признавал такую диалектику (которая вобрала в себя и эристику, и софистику), он всетаки пришел к выводу, что эту науку можно перерабо-

тать. Тогда бы логика, по его мнению, имела бы две части: аналитику, содержащую формальные критерии истины, и диалектику, содержащую признаки и пра-

вила, при помощи которых можно было бы узнать, отвечает ли то или иное формальным критериям истины, хотя и кажется согласным с ним. Такая диалектика была бы полезной для человека как чистилище рассудка.

 

Не видел особой разницы между эристикой, софистикой и диалектикой и А.Шопенгауэр, автор книги «Эристика, или искусство побеждать в спорах». Он

вообще сначала хотел назвать свою работу «Диалектика».

 

Диалектику Шопенгауэр, как и Кант, рассматривает как «искусство вести прения и споры или разговоры». По его мнению, предметом диалектики должна

быть «одновременная деятельность двух разумных существ, которые думают в одно и то же время, откуда, конечно, возникает спор, то есть духовная борьба».

 

Диалектика в отличие от логики, которая, по Шопенгауэру, является априорной наукой, может быть только апостериорной наукой. Ее базисом является эмпирический опыт коммуникаций. Основной тип спора, рассматриваемый Шопенгауэром, - это спор, целью которого всегда является не просто отста-

ивание своей точки зрения, убеждение собеседника в ее состоятельности, а именно победа. Как видим, в этом немецкий философ не поддерживает точку зре-

ния Аристотеля. Он считает, что естественным для любого человека является желание выглядеть всегда правым. В споре спорщик, прежде всего, будет искать

ошибку не в своих рассуждениях, а в рассуждениях собеседника, и вряд ли сразу же согласится с критикой своей позиции.

 

Чтобы помочь человеку в сложных ситуациях споров всегда быть правым, Шопенгауэр разработал и исследовал специальные приемы и уловки, которые

объединил в своем учении, назвав его «эристической диалектикой».

Как введение в его учение, можно привести такие слова философа: «Любовь к правде … совершенно уступает место любви к собственному мнению: так что

правда, таким образом, кажется ложью, а ложь правдой». В связи с этим сама эристическая диалектика у Шопенгауэра определена как «искусство спорить, и

спорить так, чтобы всегда быть правым».

 

В современной литературе также часто софистический и эристический спор не различаются. Так, например, Д.Уолтон (D. Walton) выделяет шесть ос-

новных типов диалога на основании внутренней ситуации диалога (the initial situation of a dialogue), индивидуальных целей (individual aims) его участников и

коллективной главной цели (collective main goal) диалога. Это диалог-убеждение (persuasion dialogue), диалог-переговоры (negotiation dialogue), эристический

диалог (eristic dialogue), диалог-исследование (inquiry dialogue), диалог-дискуссия (deliberation dialogue) и диалог поиска информации (information-seeking dialogue).

 

При этом Уолтон достаточно часто в своих работах эристический диалог рассматривает как софистический. И определяет его как такой вид диалога, ко-

торый обуславливает высокий уровень состязательности и конкурентноспособности, где каждая участник пытается создать впечатление наиболее умного и умелого спорщика. Крайним видом такого диалога, по

Уолтону, является ссора.

 

Подведем некоторые итоги.

Во-первых, эристика всегда занимается таким типом коммуникации, как спор. Любой спор предполагает активный и критический обмен мнениями между коммуникантами. «Я» пытается убедить «Ты», а «Ты» в свою очередь пытается убедить «Я». При этом и «Я», и «Ты» должны учитывать взаимные критические замечания. Во-вторых, характерным признаком эристической коммуникации является то, что она всегда представляет спор ради победы. В таких спорах могут быть использованы различные уловки, вплоть до спора без правил. Формой проведения такого спора, как правило, является полемика, которая представляет собой не просто спор, а спор, где есть конфронтация, противо стояние, противоборство сторон, идей, мнений. Это борьба мнений, а не обмен мнениями, которую проводят с целью отстоять свою собственную точку зрения и опровергнуть противоположную. Ни о консенсусе, ни о совместно принятом решении по поводу спорного вопроса тут речь вообще не идет. В полемике необхо димо получить победу над противником, отстоять и защитить свою собственную позицию. Таким образом, эристический спор можно определить как вид социального взаимодействия, результатом которого является победа одной из сторон.

 

Нормы рациональности. С рациональностью связаны конвенции (общие требования к коммуникации) и правила, регулирующие действия каждого из участников спора. В современной литературе и первые, и вторые представлены достаточно широко. Для иллюстрации приведем одну из самых известных концепций, которая нашла свое отражение в проекте П.Грайса, а именно принцип кооперации. Его можно сформулировать так: каждый собеседник должен внести в коммуникацию тот вклад, который необходим на конкретной стадии беседы, иначе говоря, собеседники должны учитывать интересы друг друга и стремиться к кооперации. Отказ от сотрудничества оценивается как нарушение нормы рационального общения.

 

Для того чтобы этот принцип работал, коммуниканты должны придерживаться определенных правил (максим дискурса). П.Грайс выделяет четыре категории максим: количеста, качества, отношения и способа действия.

 

Максимы количества связаны с объемом передаваемой информации («делай вклад в общение информативным настолько, насколько это необходимо», «не

делай вклад в разговор более информативным, нежели это необходимо»).

 

К максимам качества относятся надмаксима «старайся делать свой вклад таким, чтобы он отвечал истине» и две обычные максимы («не говори того, что

считаешь ложью», «не говори того, для чего у тебя нет адекватных доводов»).

К максимам способа действия относятся надмаксима «будь понятным» и обычные максимы («избегай неясности выражений», «будь короток», «излагай по-

следовательно» и т.п.).

 

Если проанализировать эристический спор в связи с принципом кооперации и максимами П. Грайса, то можно сделать вывод, что этому виду коммуника-

ции присуще не их соблюдение, а, наоборот, их нарушение. В каком-то смысле можно даже сказать, что в эристическом споре нарушение социальных норм об-

щения становится определенной нормой. В полемике очень часто спорщики не учитывают интересы друг друга, наоборот, каждый хочет реализовать свои соб-

ственные интересы, достичь своей цели. Это приводит к использованию разнообразных уловок, некоторые из них являются прямым нарушением максим П. Грайса.